10.06.2021

Генерал ГСВГ в Германии Виктор Короленко: «Военные городки Группы советских войск в Германии мы пытались продать Бундесверу и НАТО, но Ельцин все испортил…» «


Через год мне дали 6-й разряд и забрали в экспериментальный цех. Вдруг неожиданно военкомат предлагает мне поступать в Киевское военное танковое училище. Армия тогда среди молодежи в большом почете была, многие стремились в нее попасть. Тогда даже лозунг был: «Если в армию не взяли, значит, мужчина ты неполноценный». С такими и девчата не гуляли.

Об этом сообщает ЗРОБИТИ


— И вы поехали?


— Поехал и поступил. И тут случай – мы пошли с ребятами за сигаретами. Патруль. Нас сразу на линейку: «Равняйсь! Смирно! Наказать». А в это время министром обороны было принято решение без экзаменов принимать в училище кавалеров четырех знаков солдатского отличия. Таких, кандидатов в партию сержантов, явилось к нам 20 человек. Стали смотреть вместо кого их принимать, так как количество курсантов в училище было лимитировано. Начальник училища мне сказал: «Очень сожалею, на следующий год возьму без экзаменов».


— Пришлось возвращаться в Одессу?


— Да. Прихожу в военкомат, а военком говорит: «Слушай, я тебя уже зачислил в училище. Что нам теперь с тобой делать?». Говорю: «Забирайте в армию». Однако с моей профессией после училища нужно было отрабатывать два года, а я трудился только полтора. Пришлось мне, токарю стать «разнорабочим» (смеется). Уговорил я военкома, и меня забрали в армию. Попал в город Котовск в 16-ю пушечно-артилерийскую дивизию РВГК. В этот же период дивизия передислоцировалась в Запорожье.


— Здесь была уже какая-то часть или еще нет?


— Тут стояла танковая дивизия. Она ушла, а мы приехали вместо нее. Мне тут же предложили идти в школу сержантов при дивизии. Окончив ее, получил звание и отпуск. Предлагали поступать в Одесское артиллерийское училище, но я не согласился.


— Почему? Дом ведь рядом.


— Родители к тому времени уже жили в Кривом Роге, а я, оказавшись здесь, этого не хотел. Сказал: «Хватит, уже в одном училище был!». Товарищи поехали, а я остался заместителем командира взвода, старшиной батареи. Впрочем, учиться вскоре все равно пришлось. В 61-м году после значительного сокращения армии в ней не стало хватать офицеров. Мне и предложили ехать на офицерские курсы в Одесское училище на 6 месяцев. 21 октября у меня родился сын, а на следующий день уехал в Одессу. Вернулся через полгода в звании лейтенанта и стал командовать взводом 52-ой бригады – дивизия к тому времени уже была расформирована.


У ДЕДА В ЗАБОРЕ ТОРЧАЛА АВИАБОМБА


— Говорят, вы занимались разминированием Запорожской области?


— Да. Вскоре после моего приезда издается указ командующего войсками округа о сплошном разминировании Запорожской области, и меня посылают на месячные курсы. Я был начальником команды саперов. На две группы нам выделили два автомобиля ГАЗ-69 с прицепами. И мы на них в течении года с небольшим ездили по всей территории области в поисках взрывоопасных предметов.


саперы мина

-Тех, что остались после войны?


-Да, послевоенных. У немцев были мины с пластмассовым взрывателем. Он ударялся о землю, рассыпался, а мина не срабатывала, лежала годами. Нам очень здорово помогали трактористы: землю пашет – мина, взял, к посадке отнес и дальше работает. Я в село приеду, соберу школьников: «Ну-ка, пацаны, кто чего видел?» — «Дяденька, сейчас покажем». Я их в машину – и по посадкам. Соберем в прицеп, вывезем в поле, положим тротиловые шашки и рванем.


— А в самих селах мины не находили?


— В Магдалиновке такой случай был. Вызывают меня – подорвался трактор. Ехал по селу, на грязи забуксовал и колесами выгреб из земли мину. Та и рванула, трактор перевернулся. Приезжаю и обнаруживаю там еще с десяток мин, причем противотанковых. Оказывается, на этом месте, прямо по селу, разделяя его на две части, проходила линия фронта. Одну часть села немцы сожгли, а в другой, выгнав из домов крестьян, жили сами, отгородившись окопами. Советские войска были в посадке напротив. Так вот, когда мы извлекли мины, я составил акт и написал: «Проверено – мин нет». Проходит неделя, мне звонят – опять трактор подорвался и на том же самом месте. Вся беда была в том, что миноискатели у нас были тогда не очень совершенные, чувствительность у них – чуть больше полуметра. Это теперь они «ищут» до 3-5 метров. Я нанял рабочих, и они лопатами сняли пласт земли сантиметров 80-90, видно было, что это траншея. Мы ее полдня копали – трудились десятка три сельчан. Вытащили еще 24 мины.


саперы на дороге поле

— И все из окопа?


— Да, все там было заминировано. С тем трактористом, конечно, ничего не случилось, трактор только подкинуло, он убежал.


— Были и смертельные случаи?


— В Гуляйполе школьник подорвался на мине. Там был немецкий аэродром. Фашисты вокруг него набросали сотни противопехотных мин. Они не разминируются, их надо только взрывать. Раньше такие операции проводили с помощью танка, впереди которого шли катки. Но у нас-то такой возможности не было. Мы поступили по-другому – на трактор прикрепили бронелист, а впереди – ребристый каток, которым обычно укатывают дороги. Гремело с утра до вечера. Селяне говорили, что они с войны обходят это чертово место десятой дорогой – ни сеяли, ни скот туда не гоняли. Дня четыре занимались этим аэродромом, а потом я еще попросил председателя колхоза, чтобы он для полной уверенности загнал туда стадо коров. Звонил потом в Гуляйполе, там военком – мой хороший знакомый. Говорит: «Ничего, все обошлось».


— Коров пустили?


— Пустили, а как же иначе. Но говорит, они все равно не сеют – боятся.


трактор поле пашет

— Были курьезные ситуации?


-Да, однажды надо мной подшутили в Гуляйпольском районе. Приезжаю по вызову в село к председателю сельсовета: «Батя, где мины?» — «Не переживай сынок, давай чайку попьем. Садись на диван». Посидели мы с ним поговорили, он фронтовик. Говорю: «Ну, давайте, пора ехать на разминирование, мне же их взорвать еще где-то надо». – «Сынок, не суетись, все оно на месте. Встань с дивана». А у него в диване все аккуратно сложено: мины, снаряды…


— Старики – народ интересный.


— Да уж! В одном селе дед нашел 100-килограмовую бомбу и вмуровал ее в свой каменный забор, обвязав проволокой для надежности. Пока ее оттуда курочили, он все в нас палками бросал и кричал, чтобы ему новый забор поставили. Спасибо, председатель сельсовета немного успокоил деда, сказал: « Поставим». Подходим к его колодцу руки помыть, на дерево глядь, а оно все утыкано 30-миллиметровыми патронами со «шваковской» авиационной пушки. Он, как колодец чистит, достает их оттуда и укладывает в расщелины дерева. Штук 50 снарядов с дерева сняли. Говорим: «Дед, ты че делаешь!» — «Ну і що, хай лежить, уже скільки років пролежало, хай би й далі».


сапер

За год нами было разминировано около 1200 опасных предметов. Причем это была государственная программа, которая так и называлась – «Сплошное разминирование».


КАПИТАН КОМАНДОВАЛ МАЙОРАМИ И ПОДПОЛКОВНИКАМИ


— В военное училище вы поступать хоть и не хотели, тем не менее, окончили академию?


— Да, но перед этим я все в том же Одесском артиллерийском училище экстерном сдал все экзамены и получил диплом с отличием. Вернулся в Уральские казармы, стал командиром батареи. В 69-м году с этой должности я уехал в Ленинградскую военно-артиллерийскую академию имени Калинина. Через год стал степиндиантом имени Фрунзе, затем имени Ленина. Был секретарем парторганизации факультета. В 73-м закончил академию с золотой медалью.


— Как вам жилось в городе «колыбели революции»?


— Жизнь в Питере помогла расширить кругозор и повысить культурное образование. Все-таки Ленинград – исторический город.


— Семья была с вами?


— Да. К тому времени у меня уже было двое детей – сын Игорь и дочь Анжела. Я любил с ними ездить по городу, и это не могло им не запомниться. Достаточно сказать, что когда дочь уже стала взрослой, и мы жили на Дальнем Востоке, она просила: «Папа, дай мне возможность еще хоть раз походить по тем местам, где мы были. Так хочется восстановить все это в памяти».


— На Дальний Восток попали после академии?


в поле

— Нет. Окончив академию, я имел право выбора округа, должности. Уехал заместителем командира полка в группу советских войск в Германии в звании капитана. Это было довольно интересно, потому что моими подчиненными были майоры и подполковники. Ну, справился как-то. После двух лет службы в артиллерийском полку мотострелковой дивизии меня назначают командиром полка, но уже другой дивизии.


-Где базировался полк?


— В городе Борна, под Лейпцигом, 9-я танковая дивизия, 96-й артиллерийский полк.


г. Борна

— Немцы к вам как относились?


— Доброжелательно. Я до сих пор вспоминаю бургомистра города Армина Ширмера и первого секретаря горкома СЕПГ Хельмута Шустера. Бургомистр – бывший стрелок военного самолета. Под Сталинградом его сбили – остался без ноги. Спасла и выходила его наша соотечественница. Он радовался, что его спасли, говорил: «Я этих фашистов всех перекусаю».


офицер с семьей

— Какие вопросы вам приходилось с ними решать?


— Вопросы жизнедеятельности. Мы ведь на территории города жили. Коммунальное обеспечение за счет немцев, а продукты питания нам поставляла армия. Было у нас и подсобное хозяйство: свиней сдавали немцам в обмен на колбасные и мясные изделия, кролика каждому солдату в день рождения подавали на праздничный стол.


Naumburg, russisches Militärfahrzeug

1991 Bundesland Sachsen-Anhalt Naumburg, sowjetisches Militärfahrzeug



— Солдаты ходили в увольнение?


— Под руководством офицеров, так называемый «экскурсионный метод». Они могли потратить свои марки в магазинах, кино, парке, но всегда держались по 5-6 человек. Наш патруль ходил вместе с немецкой полицией. Мне шеф даже вручил медаль за поддержание порядка в городе.


патруль

— Произошли ли у вас там изменения после учений стран соцблока «ЩИТ-72»?


— Я прибыл в Германию через год после «Щита» и могу только сказать, что тот полк, которым я командовал, раньше был всего лишь дивизионом. После учений было принято решение реорганизовать его в полк.


— Долго служили в Германии?


— Пять лет. За это время был награжден орденом «Красной звезды», а полк получил вымпел министра обороны СССР за первое место среди подразделений сухопутных войск Советской Армии. Полк тогда гремел. Мне сделали предложение остаться еще на год в Германии, с назначением на вышестоящею должность. Но тут министр обороны Устинов принял решение – тех, кто отслужил пять лет в Германии, отправить домой.


ДИВИЗИЯ В ПОЛНОЙ БОЕГОТОВНОСТИ ВЫШЛА К ГРАНИЦЕ С КИТАЕМ…


— Мне предложили командовать полком по замене – я выбрал Дальний Восток.


— А точнее?


Река Суйфун

— Под Уссурийском есть поселок Чернятино, стоит на реке Суйфун (по-китайски), русские ее называли Раздольная. Полк располагался прямо на берегу – технику мыли в реке. В декабре 78-го я приехал в полк, а в мае, передислоцировал его в поселок Барано-Оренбурское.


— Далеко от границы с Китаем?


— Китайцы мне прямо в глаза смотрели с сопки.


— События на Даманском они еще помнили?


— Даманск к тому времени уже был забыт, но назревали события во Вьетнаме. У нас стали восстанавливать те укрепрайоны, которые строил еще генерал Карбышев.


— Тот самый, которого немцы во время Великой Отечественной войны в мороз обливали холодной водой до смерти?


граница с Китаем

— Да, он строил эти укрепленные позиции. В его дотах мы проводили учения по отпору агрессии Китая. Когда вьетнамские события достигли апогея, наша дивизия вышла прямо к границе в полной боевой готовности и долго стояла там, мозоля китайцам глаза. Командованием было принято тогда разумное решение – показать им, что есть сила, которая может их остановить.


— А они что и нам угрожали?


— Упаси Бог! С нами у них никаких эксцессов не возникало. Но мы вынуждены были так поступить потому, что варианты развития дальнейших событий могли быть разными.


— Вы готовы были пойти на помощь Вьетнаму?


— Не совсем так – для этого нужно было решение правительства. Но наш выход к границе, думаю, и остановил все те события – китайцы ушли обратно, и все там утихло.В 80-м году я ушел на должность начальника ракетных войск и артиллерии дивизии.


Пограничный КПП

— Где дивизия размещалась?


— Поселок Пограничный. Расстояние до Владивостока по автодороге — 205 км, до границы с Китаем — 15 км. Это была перевалочная база, куда приходили поезда из Китая. Китайцы ходили по поселку в своих френчах с портретом Мао Цзедуна.


— И что они делали в поселке?


— Занимались доставкой продуктов из Китая, решали таможенные вопросы.


-Момент был напряженный, а торговля шла?


— Естественно. Мы ведь с ними не прерывали отношения. Но если они раньше по поселку ходили везде, то теперь только в определенное место и под надзором патруля.


китайцы

— Украинцев в тех местах встречали?


— На Дальнем Востоке их очень много. Деревня была рядом с нами, Синиловка. Ее жители почти все украинцы.


— Когда они ее заселили?


— В период коллективизации.


Синельниково

— В принудительном порядке?


— Да. Все дома там были красивые, белые, подсиненные, как и во всех наших украинских селах. Отличалась деревня от всех тамошних поселений еще чистотой и опрятностью. Рядом с ней даже госпиталь построили, чтобы создать что-то вроде зоны отдыха.


— Вам много довелось сменить воинских частей на Востоке?


— Немало в 82-м году служил в Хабаровске в должности начальника оперативного отдела, заместителя начальника штаба ракетных войск и артиллерии. В 84-м перевели в Ставку войск Дальнего Востока под Улан-Удэ. Через год меня назначают в штаб Забайкальского военного округа в Читу.


— Семья все время колесила с вами?


— Естественно. Разве что не поехали в Улан-Удэ. Дочь оканчивала институт в Хабаровске, так мы ей там снимали жилье, а сами с 85-го по 89-й год жили с женой в Чите. Там же я получил звание генерала.


ВО ВРЕМЯ ГКЧП ВСЮ ИНСПЕКЦИЮ ОБОРОНЫ ОТПРАВИЛИ В ТБИЛИСИ


— В 89-м меня пригласили на службу в Москву на Главную инспекцию министра обороны на должность заместителя главного инспектора ракетных войск стратегического назначения, ракетных войск и артиллерии сухопутных войск. В составе других инспекций я выезжал на флот, Дальний Восток, в Среднюю Азию… Да куда мы только не ездили!


— И за границей были?


— Нет. В качестве инспектора я за границу не попал. Когда мы запланировали поездку в Польшу, как раз произошли события с ГКЧП.


— Как в вашем министерстве восприняли переворот?


— Наш начальник, замминистра обороны генерал армии Владимир Шуравлев посадил всех инспекторов в самолеты и отправил в Тбилиси.


Гамсахурдиа

— Зачем?


— Когда нас там встретил командующий Закавказским военным округом генерал-полковник Петрикеев, он задал тот же вопрос. В это время Грузией руководил Гамсахурдиа. Звоню друзьям в Москву и интересуюсь, чем там занимается Кантемировская дивизия и другие подразделения, которые вошли в столицу. Мне говорят: «Виктор, сушат портянки на танках, патронов у них нет». Ну, я сразу понял, что не те люди пришли в ГКЧП. Достаточно того, что я знал характеристику Янаева, бывшего комсомольца. Скажу честно, многие из нас были за Советский Союз, да и сегодня еще свое мнение не изменили. В любой стране можно жить по-своему, но резать по живому – это не только политически дальновидно, но и преступно. Мы не против независимости, но надо было найти любую форму союза, дабы сохранить экономические связи.


Грузия пожар

— Но экономика – это же политика…


— Так и получилось, теперь, как говорил Кравчук: «Маємо те, що маємо». Когда мы были в Тбилиси, нашей главной задачей было не допустить какого-либо негативного отношения к Советской Армии. Там ведь находились наши войска, а во время Гамсахурдиа не все было понятно: по горам лазили боевики, в кого-то стреляли, по ночам обстреливали наши воинские части. Этими же вопросами я занимался и в Батуми, где меня застала весть о кончине ГКЧП. На аэродроме в Тбилиси премьер-министр Гамсахурдиа принес нам в самолет ящик коньяка и поблагодарил за то, что не вмешивались в дела республики. Однако уже вскоре Михаил Горбачев обвинит инспекцию и примет решение о ее разгоне.


1


— Чем же инспекция провинилась?


— Не знаю. После ГКЧП инспекция была ему не нужна. Замминистра обороны Шуравлева – убрать, инспекцию Минобороны – ликвидировать. Многих тогда уволили. Я был на приеме у Главкома сухопутных войск, знакомого мне еще по Забайкалью, и выпросил у него индульгенцию на службу в Западной группе войск.


ВЕРНУЛСЯ В ГЕРМАНИЮ И ВЫВЕЛ ВСЕ ВОЙСКА


-Опять в Германию?


— Опять. Хотя на два ранга ниже, но ничего – надо было с чем-то соглашаться. Стал командующим ракетными войсками и артиллерией первой гвардейской танковой армии, в составе который был и мой родной 96-й полк. Функции уже были не те, так как армия уходила из Германии. Главной задачей было поддержание боевой готовности.


— Вывод начался после ГКЧП?


— Еще раньше. Я приехал в конце 91-го, а войска начали выводить в 90-м году. Миша с ними уже давно договорился. Через полтора года меня назначили командующим ракетными войсками и артиллерии Западной группы войск. А в 94-м я командовал парадом при выводе наших войск из Германии. На параде присутствовали главы России и Германии Ельцин и Коль.


— Расскажите об этом.


ПАРАД бЕРЛИН

парад берлин войска

— 31 августа – официальный день вывода советских войск из Германии. Парад проходил в Берлине в Трептов-парке, там, где стоит памятник солдату Алеше. В параде участвовала наша механизированная берлинская бригада. Впереди парада шел я, за мной три полковника несли Знамя Победы, затем еще три полковника несли знамя России, так как юрисдикция уже была российская, а за нами шла бригада из 10 батальонов.


A swimming pool is pictured inside a building at the former headquarters of the Soviet army in Wuensdorf

Хлопцы все под метр восемьдесят, красиво одетые, шли как игрушки. Ельцин стоял на трибуне, и когда я проходил мимо, он мне пальцем показывал, что, мол, все на уровне. Потом пошла «рать» Коля. Ну, немцы есть немцы, нам с ними не сравниться – великолепное зрелище. Наша бригада пела песню «Прощай Германия». Написал ее наш, гражданский, кочегар, на музыку положил дирижер оркестра.


— Какова была численность советских войск в Германии?


— Армия была огромная. Достаточно сказать, что у меня моих «организмов» (отдельная часть) было за две сотни. Поэтому мы и выводили войска в течении 5 лет. Ситуация там была очень напряженная.


2

ПЕРИПЕТИИ МАТЕРИАЛЬНОЙ ЭВАКУАЦИИ


— Понятно, что вы вывезли все, что могли. А что осталось?


— Жилой фонд, коммуникации, образцы вооружения, которые не подлежат вывозу. Они перерабатывались и реализовывались через фирмы, которые были в составе группы войск. За счет этого мы получали возможность финансирования, потому как от государства оно уже не поступало. Зарплату мы сами себе зарабатывали. Из этих же средств выделялись деньги на покупку квартир тем офицерам, у кого их не было на Родине.


1454952964_9

Много осталось горюче-смазочных материалов. Их согласно инструкции немецкой железной дороги обычными товарными эшелонами вывозить запрещалось – можно было транспортировать лишь в вагонах-цистернах. Конечно, склады ГСМ имели такую возможность, так как туда подходила железнодорожная ветка. Все это добро можно было залить в цистерны, а вот с другим было значительно труднее. Приходилось приглашать немцев, и они зачищали емкости и местность. Если что-то оставалось, реализовывали им по заниженным ценам. С аэродромов мы даже бетонные плиты снимали и вывозили в воинские части на новое место дислоцирования.


г. Борна бывшая воинская часть

г. Борна бывшая воинская часть



— А что мог вывезти в СНГ офицер?


— После того, как Ельцин с Колем «поработали», и все это пошло «без взаимных претензий», можно было вывозить все, чем укомплектована служебная квартира. Единственное, что требовалось, чтобы в зданиях оставались окна и двери – все остальное мы могли забрать. Каждому из нас была определена норма по составу семьи: три человека – 3-тонный контейнер, 4 и больше — 5-тонный. Вот все, что ты мог бесплатно отправить на родину. Загружали, конечно, больше электронной техникой, которая в СНГ тогда только появлялась.


— Говорят, в отпуск военные из Германии приезжали на авто?


— Раз в год нам разрешалось вывозить оттуда машину. Покупали, конечно, не новые автомобили – они там довольно дешевы. Помню, когда я первый раз ехал на таком авто по Украине в Запорожье, остановился в деревне возле крана водички попить. Взял пластиковую бутылку – дед выходит со двора: «Синок, а в тебе нема ще однієї?». Для нашого народа даже это в диковинку было.


— Что стало с теми строениями, которые находились на полигонах?


— Вначале мы пытались продать эти городки. Переговоры вели с Бундесвером, НАТО, другими структурами, но когда было принято решение «без взаимных претензий», этот вопрос отпал сам по себе. Мы их бросили и все. Немцы затем внутри казарм ломали стены и делали перепланировку. Шифер снимали, для них он был как бельмо в глазу – очаг радиоактивных излучений.


КАРАУЛ

«Увозите его! Куда хотите девайте, только заберите!». Они нас замучили с этим шифером во всех частях. В общем, из казармы делали «дом-конфетку» и реализовывали своим же соотечественникам. Многие части, которые находились в лесах, превращались в центры «челночного» движения. Туда завозилась залежалая и бэушная продукция из Западной Германии для Восточной, по принципу: «На тобі, Боже що мені не гоже». Далее это все в Польшу, а затем в Украину.


Воинские части стали перевалочними базами на «шелковом пути»?


— Конечно, там наши «челноки» бегали по всем сараям с такими сумками, что и в багажник сразу не впихнешь. Приедем на полигон по своим делам, а там протолкнуться невозможно – только один наш говор стоит… (смеется)


-Виктор Дмитриевич, хочу пожелать вам и всем ветеранам здоровья и более достойной жизни в нашем обществе.


Юрий Харченко, «Подробности».


КСТАТИ…


Чем была ГСВГ. Большая часть армейской собственности Группы советских войск в Германии была расхищена.


1454952894_1

В состав Группы советских войск в Германии на 1 января 1991 года (когда начался вывод войск) входили 2 гвардейские танковые армии (1-я и 2-я), 3 общевойсковые армии (3-я, 9-я гвардейская и 20-я гвардейская), а также 16-я воздушная армия. К ним необходимо добавить соединения и части, подчиняющиеся непосредственно командованию ГСВГ: 6 зенитных ракетных бригад, 2 ракетные бригады, 5 артиллерийских бригад, части обеспечения: связисты, саперы, автомобилисты и т. д. Всего в Германии находилось 9 мотострелковых, 9 танковых, 1 артиллерийская и 5 авиационных дивизий.


Для сравнения: армия ФРГ в 80-е годы насчитывала 8 дивизий (4 моторизованных, 3 мотопехотных и 1 горная) и 3 отдельных корпуса (около 230 тыс. человек), армия Франции — 9 дивизий (около 240 тыс. человек), армия Великобритании — 5 дивизий (2 моторизованных и 3 пехотных), отдельный корпус и пехотную бригаду (около 86 тыс. человек).


Американцы имели в Европе 17 бригад, насчитывавших в общей сложности около 217 тыс. человек.


Группа войск располагала 36290 зданиями и сооружениями в 777 военных городках. Более 21000 объектов были построены на средства Советского Союза.


На 19 ноября 1990 года на вооружении Группы имелось:


ПАРАД

4,1 тыс. танков (включая 3 тыс. новых машин Т-80Б),


около 8 тыс. боевых бронированных машин (БМП-2, БМП-1, БРМ-1К и БТР-60),


около 3,6 тыс. артиллерийских систем (включая САУ, в том числе 2С1 «Гвоздика», 2СЗ «Акация» и 2С5 «Гиацинт»), миномётов (2С12 «Сани») и РСЗО (в том числе по 18 РСЗО БМ-21 «Град» в каждой дивизии),


390 боевых и 315 транспортных вертолётов (в том числе Ми-24, Ми-8, Ми-6).


Бывшее расположение войсковой части в Шёневальде, где находилось хранилище ядерных боеголовок

Бывшее расположение войсковой части в Шёневальде, где находилось хранилище ядерных боеголовок



На вооружении Группы состояли тактические ракетные комплексы «Точка».


Для вывоза имущества ГСВГ в 1991-1994 годах потребовалось 131 703 вагона, перевезших 2,6 млн тонн материальных средств.


4

Стоимость недвижимого имущества ГСВГ (жилые и складские помещения, заводы, торговые предприятия и т. п.), по оценкам СМИ, достигала DM40 млрд (около $28 млрд).


В течение 1991-1992 годов руководство Министерства обороны России передало значительное число этих объектов на баланс гражданским коммерческим организациям. В результате из всей недвижимости, ранее находившейся в распоряжении ГСВГ, немецкой стороне было передано 21 111 зданий в 777 военных городках. Российские эксперты оценили стоимость компенсации за это имущество в DM10,5 млрд (около $7,35 млрд). Немецкие власти настаивали на встречной компенсации — за экологический и имущественный ущерб.


Ельцин

В мае 1992 года президент России Борис Ельцин направил канцлеру ФРГ Гельмуту Колю предложение о реализации недвижимости ГСВГ на основе так называемой паушальной сделки:


из общей стоимости имущества DM10,5 млрд Россия хотела получить DM 6 млрд ($4,2 млрд), а остальная часть должна была покрыть встречные претензии ФРГ.


В результате переговоров российская сторона получила в качестве компенсации лишь DM550 млн (около $385 млн).


31 августа 1994 года последний солдат Западной группы войск покинул Германию.


Без названия

А две недели спустя тогдашний глава комитета Госдумы по обороне Сергей Юшенков заявил: по данным инспекций в военных округах (Уральском и других), куда поступило военное имущество из Германии, оно годится разве что для свалок и покупателей вторсырья. То есть большая часть армейской собственности в ЗГВ была расхищена.


После вывода ГСВГ на территории ФРГ осталась 17 231 могила военнослужащих группы и членов их семей. В межгосударственных договоренностях определено, что в ФРГ эти захоронения и памятники находятся под защитой германских законов.


Под редакцией Валерия Полюшко


Джерело статті: “https://operkor.wordpress.com/2021/05/25/генерал-гсвг-в-германии-виктор-короле/”

Scroll to Top